Представляю классический перевод замечательного стихотворения Честертона
Гилберт Кийт Честертон
[перевод А. Сергеева]
ЛЕПАНТО
(LEPANTO)
Бьет в Садах Солнца сто один фонтан,
Усмехается фонтанам Византийский Султан.
Смех его, знак радости, предвестник беды,
Колеблет черный лес, лес его бороды,
Изгибает полумесяцем кроваво-красный рот:
Срединным морем мира завладел султанским флот.
Белостенная Италия от страха чуть жива,
В Адриатике ждет гибель Веницейского Льва.
У монархов христианских Папа ради Христа
Молит войска для спасения Святого Креста:
Королева Англии глядится в зеркала,
На мессе раззевался неживой Валуа,
С вечерних островов испанских пушек гул далек.
И слышит смех Властителя весь Золотой Рог.
Глохнут барабаны, в горах дробясь, —
Здесь, в краю забытом, неувенчанный князь
Встал с сомнительного трона невеликой страны.
Встал последний рыцарь, снял доспех со стены.
Последний трубадур, певчих птиц опекун.
Который с песней шел на юг, когда весь мир был юн.
И вот немногочисленный бесстрашный народ
По горным тропам двинулся в Крестовый Поход
Пушки и гонги громят тишину —
Дон Хуан Австрийский идет на войну,
Стяги напряглись на ветру ночном
В мерцанье черно-пурпурном и тускло-золотом:
Факелов багрянец и литавров звон.
Фанфары, трубы, пушки, аркебузы, сам он,
Дон Хуан, смеющийся в колечки бороды,
Он бросил вызов королям в годину беды,
Горд и, словно флаг всех свободных, прям.
Любовь Испании,
Погибель Африки,
Отпрыск Австрии
Идет к морям!
Махмуд в раю ласкает вечно-юную жену
(Дон Хуан Австрийский идет на войну).
Над звездами вознесшийся Махмудов тюрбан
Из солнечных закатов соткал океан.
Восстал Махмуд, трепещет сад, цветной, как павлин,
Махмуд шагает меж дерев, он выше всех вершин,
Он кличет, и слетается крылатый легион,
Черный Азраил, Ариэль и Аммон,
Темный сонм небесных сил,
Тысяча очей и крыл,
Которых покорил
Царь Соломон.
Мчатся красные от красных предрассветных облачков,
Желтые из желтых пагод, от презрительных божков,
Зеленые встают из едкой зелени морской,
Где в потонувших небесах безглазых гадов рой,
Где волокнистые леса и зыбкие луга,
И от недуга в раковинах — жемчуга;
Вьются с гор сапфирным дымом, сквозь расселины ползут,
И в саду надзвездном духам повелел Махмуд:
— Истолките в ступах горы, где живет народ-монах,
И просейте в сита мести серебристо-алый прах,
Чтоб ни косточки святого там остаться не могло,
Ибо с Запада гяуры вновь несут нам зло.
На устах у мира наша Соломонова печать,
И о прошлом и позорном надлежит молчать,
Но в горах я слышу голос, точно грома раскат,
Этот голос нам мешал четыре века назад:
Он Кисмета не страшится и Судьбы не признает,
Это Ричард и Раймунд и Готфрид вновь у ворот;
Это тот, кто хохоча вступает в смертный бой, —
Раздавите его, иначе пропал наш покой! —
Бой барабанов и пенье фанфар:
Дон Хуан Австрийский, небесный дар,
Память Истории,
Молния Иберии,
Гордость Австрии,
Проходит Алькалар.
На Севере, где трудятся в волнах рыбаки
(Дон Хуан Австрийский ведет полки),
Где в сером море паруса горят при заре,
Где Михаил Архангел на высокой горе
Каменными крыльями, железным копьем,
Машет над Нормандией, объятой огнем, —
На Севере враждуют толкователи Книг,
И злобой осквернились око, длань и язык,
И христиане христиан лишают живота,
И христиане в буйстве ненавидят Христа
И ту Марию, коей бог грехи отпустил, —
Но Дон Хуан Австрийский презирает их пыл.
Дон Хуан шагает сквозь мрак и разброд.
Клич его несется на закат, на восход,
Дон Хуан кричит: — Ура!
Domino gloria! —
Дон Хуан узрел моря
И собственный флот.
Король Филипп сидит во мгле при Золотом Руне
(Дон Хуан Австрийский в морской голубизне),
Карлики во мгле мельтешат, веселя
Томящегося в бархатном удушье короля.
В руках его сосуд всех оттенков луны,
Тонкий и звенящий, наподобье струны,
Лицо его бледней, чем прокаженный грибок,
Чем выросший без света в подполье росток,
В сосуде его гибель всякой славе людской, —
Но Дон Хуан Австрийский вступает в бой.
По всей Италии слух пролетел,
Что Дон Хуан турок берет на прицел.
Пушки ревут: — Ура! —
Пушки гремят: — Ха-ха! —
Дон Хуан узрел врага
И начал обстрел.
Папа до рассвета, до вестей о войне
(Дон Хуан Австрийский в дыму и огне)
Бога в тайной верхней часовне посетил.
Откуда в тайное окошко мир мал и мил, —
И увидал, как в зеркале: из смутных зыбей
Встает кроваво-красный полумесяц кораблей.
Бросает тень погибели на крестоносный флот
И Льву святого Марка закрывает проход;
Над палубами смуглолицых шейхов дворцы.
Под палубами в узах умирают гребцы,
Христиане-пленники во мраке таком,
Как в копях под землей или на дне морском.
Несчетные рабы священных солнц и лун,
Как в дни, когда Египет фараонов был юн,
Как тот народ, что, гласа и надежды лишен.
Безвольно брел в гранитный Вавилонский полон;
И многие в аду подводном сходят с ума.
Ибо всюду вражьи лица и тюремная тьма,
И бог тебя оставил, и сам ты не свой —
(Но Дон Хуан Австрийский прорвал турецкий строй!)
Дон Хуан командует, и пушки палят,
Дон Хуан море залил кровью, как пират,
И волны крови рушат борта, и вослед
Волнам в трюмы хлещет полуденный свет.
И пленники слепнут от солнечных лучей,
Ошеломлены нежданной волей своей.
Vivat Hispania!
Domino gloria!
Дон Хуан разбил врага
И спас людей.
Сервантес тоже был рабом, но в битвах стал бойцом
(Дон Хуан увенчан лавровым венцом),
Сервантесу привиделось: в ламанчской стороне
Безумный рыцарь вечно едет на худом коне;
Сервантес, улыбаясь, опускает меч в ножны...
(Дон Хуан Австрийский возвращается с войны)
Profile
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif?v=91.6)
stanislav_spb- Станислав
Comments
Прочитал, вдохновился и решил написать свой собственный, т.к. у Сергеева мне кое-какие моменты не нравятся. Милости прошу, может, Вам доставит удовольствие:
http://leonid-belov.livejournal.com/257
Этого перевода до недавнего времени не было в сети, а я его искала двадцать пять лет, после прочтения рассказа Азимова в журнале "Смена".
Надо бы посмотреть английские оригиналы соответствующих строк Киплинга и Честертона. Но сейчас не могу - на выходные уезжаю в Москву. После возвращения постараюсь сравнить оба стихотворения.
Этот перевод "Лепанто", выполненный Андреем Сергеевым, был опубликован в книге "Восточные мотивы". М.: "Наука", 1985.
Прочитав Ваш комментарий, решил перелистать книгу и вспомнил, что в ней также содержится стихотворение Роберта Фроста "Гонец с дурными вестями", запомнившееся мне еще при первом чтении книги. Оказывается, это стихотворение Фроста также перевел Андрей Сергеев (только сейчас обратил на это внимание)!
В "сети" существует текст этого стихотворения, но в другом переводе. Поэтому решил познакомить Вас и других читателей со стихотворением Роберта Фроста в переводе Андрея Сергеева:
ГОНЕЦ С ДУРНЫМИ ВЕСТЯМИ
Гонец с дурными вестями
Вспомнил на полпути
О том, что дурные вести
Опасно царю нести
Когда он вышел к развилке,
К началу разных дорог,
Правой - в дикие горы,
Левой - в царский чертог,
Он выбрал дорогу а горы,
Пробежал зеленый Кашмир,
Пробежал альпийские розы
И прибыл в страну Памир.
И если б в узкой долине
В свой расписной шатер
Не ввела его юная дева,
Бежал бы он до сих пор.
Она ему рассказала,
Что некогда под венец
Ехала дочь богдыхана
В шахиншахский дворец
И вдруг родила ребенка.
Смутился ее отряд,
Хотя в рожденье ребенка
Ни смертный не виноват.
Они рожденье ребенка
Сочли за недобрый знак
И решили совсем поселиться
В нагорье, где бродит як...
А сын китайской царевны
Основал королевский дом,
И все ему покорились,
Зная, кто был отцом.
И вот поэтому люди
Жили в горах глухих;
Гонец с дурными вестями
Решил остаться у них.
Общее между ними
Не так уж трудно найти:
Они имели причины
Не продолжать пути.
А что до вестей застрявших -
Не дело дурным вестям
Спешить на пир к Валтасару:
Царь всё узнает сам.
Главное же спасибо за Теннесона.Весной на распродаже купила книгу его поэм и стихов,жутко радовалась.что есть хоть какой-то перевод.Дескать,воображение доделает,если что.Фиг-с.
Переводы Соловковой Э.А. невозможны для меня,ну,как это??
Тот ветер,что о горы бьется-
Он тише на горы платформе;
Мир мягко к людям тем пробьется.
отлит кто по изящной форме
ООООООООО